Судак энциклопедия. Достопримечательности, люди, история.

Деликли-Кая легенда

ДЕЛИКЛИ-КАЯ. Разве есть на свете черешня вкуснее козской и где найдется сари-армут более нежный и сочный! В Крыму не встретишь тоньше стана у юноши, и не знают другие земли девушек, которые умеют ходить так легко, как козские, по скалам и обрывам.
Смотрит поседевший Эльтиген на детей долины, на солнечном луче любуется ими, а когда к вечеру побежит от гор к деревне синяя тень, прислушивается к голосу стариков, которые собираются посидеть у кофейни.
- Лучше  прежде  было.
- Лучше было, - твердит девяностолетний Муслядин, сидя на корточках рядом с имамом.
- Когда нужно, дождь был; когда не нужно - не был; червяк лист не ел; пчелы – да, были, козы – да, были; две пары буйволов у каждого было. Хорошо было.
Слушают Муслядина козские татары и вздыхают:
- Прежде лучше было.
В наступивших сумерках вспыхивают там и сям огоньки у курящих, и белесоватые клубы табачного дыма застилают по временам сосредоточенные, серьезные лица.
- Воды много было, - замечает кто-то.
- А? - не  слышит  его  Муслядин.
- Дыры в Деликли-кая, говоришь, не было. Не было, не было. Потом сделалась, когда Кыз-буллаги открылся.
- Говори, - просит кефеджи, наклоняясь к самому уху старика. - Люди слушать хотят.
Сдвигает Муслядин на затылок тяжелую барашковую шапку, чтобы облегчить шишку, которая выросла над ухом, как арбуз на баштане.
Сверху, по шоссе над деревней, у Деликли-кая, звенит почтовый колокольчик. Затих колокольчик, точно чтобы не мешать Муслядину вести свой рассказ.
- Ну?
Слушали его не раз деревенские и все же хотят послушать. Хочется слушать о чудесном в этот тихий, летний вечер, когда сошла на землю прохлада, а загоревшиеся на глубоком небе без числа звезды отвлекают мысль от забот трудового дня.

Не торопясь, с остановками, покуривая из длинной черешневой трубки, говорит Муслядин о том, что слышал от отца и деда.
Задумываются слушатели; увел их Муслядин в какой-то другой мир, и в воображении их незаметно оживают три серых скалы Эльтигена. Чудится, что в средней из них, Деликли-кая, нет больше сквозной щели, и живут в ней по-прежнему три сказочных духа. И каждый поет свою песню, а людям кажется, что шумит гора. Если гулко - ждут дождя, если стонет - бури. Предупреждают духи людей, потому что, как в давние времена, любят свою деревню.
Тогда прислушивались люди к голосу их и чтили своих покровителей. Тогда духи приходили к людям и любили их. От любви росло блаженство духа, передавалось сердцу человека. Добрее делались люди.
Звенит снова почтовый колокольчик у Деликли-кая и, оторвав на минуту слушателей от мира грез, замирает где-то в лесной чаще.
Когда самому хорошо, хочешь, чтобы было и всем хорошо. Так устроена душа. И в былое время козские люди не пропускали нищего и странника, чтобы не приютить и не накормить его. А когда уходили вниз, в сады, на работу, оставляли кого-нибудь, чтобы было кому принять прохожего.
И вот раз ушли все на работу; остались старухи и мальчуганы, да три девушки, которые спешили шить приданое, чтобы было готово к месяцу свадеб.
Было жарко, и девушки, захватив работу, ушли в лес искать прохлады. Притих Эльтиген. Покинули духи свои скалы, и, обратившись в нищих, подошли к девушкам.
Увидели девушки слепого, хромого и горбатого, поклонились им:
- Если голодны, накормим вас.
Под широким дубом, который стоит и теперь, развязали узелки с таранью, чесноком и лепешками и стали угощать бедняков:
- Кушайте.
Ели нищие, благодарили, а когда кончили - в узелках не стало меньше.
- Кушайте хорошенько, - говорили девушки и отдали нищим желтые сари-армуты, которые оставили было для себя.
Улыбнулись странники:
- Велик Аллах в своих творениях. Да исполнит сердце ваше радостью. И спросили девушек, нет ли у них каких-либо тайных желаний. Задуманное в хорошую минуту может исполниться.
- Подумайте.
Посмеялись между собою девушки, и одна сказала:
- Хотелось бы скорее дошить свое приданое.
- Вернешься домой и увидишь, что сбылось твое желание, - улыбнулся горбатый.
- А я бы, - захохотала другая, - хотела, чтобы бабушка на меня не ворчала.
- И это устроится, - кивнул головой хромой.
- Ну, а ты? - спросил слепой третью. - Ты что бы хотела?
Задумалась  третья:
- Все равно не сделаешь.
- Скажи все-таки.
И  сказала  девушка:
- Хотела бы, чтобы в горе открылся источник, чтобы бежала в деревню холодная ключевая вода; чтобы путник, испив воды, забывал усталость, а наши деревенские, когда настанет жара, освежаясь в источнике, славили милость Аллаха.
- Ну, а для себя чего хотела бы? - спросил слепой.
- А мне, мне ничего не надо. Все есть.
Открыл от удивления глаза слепой, и отразились в них глаза голубого неба.
- Скажи  имя  твое.
- Феррах-ханым, - отвечала девушка.
- Случится так, как пожелала, и имя твое долго будет помнить народ. Повернулся слепой к Деликли-кая, высоко поднял свой посох и ударил им  по  утесу. С громом треснула Деликли-кая, дождем посыпались каменные глыбы, темным облаком окуталась гора. А когда разошлось облако, увидели в ней сквозную щель и услышали, как вблизи зашумел падающий со скалы горный поток.
Добежали первые капли ручья до ног Феррах-ханым и омыли их.
А нищие исчезли, и поняли девушки, кто были они.
Сбылось слово нищего. Народ долго помнил Феррах-ханым, и когда она умерла, могилу ее огородили каменной стеной.
Лет шестьдесят назад Муслядин еще видел развалины этой стены и читал арабскую надпись на камне: «Не прилепляйся к миру, он не вечен, один Аллах всегда жив и вечен».
Уже давно замолчал старый Муслядин, а никому из слушателей не хотелось уходить из мира сказки жизни.
Поднялся, кряхтя, Муслядин, чтобы идти домой:
- Пора.
Поднялся и имам.
- Шумит Деликли-кая. Может быть, дождь будет.
- Нужен дождь, воды нет, - заметил кефеджи.
- Нужен, нужен, - поддержали его, поднимаясь, татары.
- Опять Феррах-ханым нужна, - улыбнулся молодой учитель. Но на него строго посмотрели старики. Когда Феррах-ханым была - было много воды; теперь мало стало, хуже люди стали, хуже девушки стали. Когда дурными станут -совсем высохнет Кызлар-хамамы.

 

Добавить комментарий